Но она остаётся в Берлине, потому что он ближе к России, откуда доносятся пока ещё смутные слухи о том, что там набирает силу и консолидируется монархическое движение, которое может стать боевым и объединяющим центром борьбы за великую, единую и неделимую Россию.
Ещё в Галлиполийском лагере Мария — уже дважды вдова — сошлась с лихим врангелевским разведчиком, штабс-капитаном Георгием Радковичем, и стала его гражданской женой. Вместе они проделали путь в Сербию, а затем и в Германию. Радкович, как и Мария, ненавидел новый строй в России, хотя и не был таким фанатиком, как она. Мария подавляла его своей сильной волей. Он полностью находился под её влиянием и к тому же имел присущий многим российским офицерам недостаток: любил выпить, а в пьяном состоянии устраивал дебоши, за которые она часто отхлёстывала своего Гогу по щекам.
В Берлине, где в эти годы активно действовал «Высший монархический совет» (ВМС), работа для боевой, желающей попробовать себя в настоящем деле, пары скоро нашлась. Они получили документы на имя супругов Шульц и ждали приказа действовать.
Однажды Марию пригласил к себе один из руководителей монархистов Николай Евгеньевич Марков.
— У Монархического совета есть верный филиал в Москве, — сказал он. — Это Монархическая организация центральной России — МОЦР. Наша задача: ещё раз убедиться в надёжности и возможностях МОЦР и наладить с ней постоянную связь.
Теперь хорошо известно, что МОЦР была легендированной организацией, «созданной» чекистами, и являлась составной частью игры «Трест», которая велась под руководством Менжинского и Артузова.
Дзержинский сумел привлечь на свою сторону одного из активных монархистов — Якушева, который по его заданию практически возглавил МОЦР, отвечая за все её зарубежные контакты и перехватив каналы связи отечественных монархистов с зарубежными.
Заместителем Якушева по финансовым делам стал агент ВЧК, бывший царский офицер Опперпут (под фамилией Стауниц), человек авантюрного склада, с неустойчивым характером.
Из Ревеля поступило сообщение, что в Москву направляется супружеская пара Шульц, имеющая полномочия от самого Кутепова. Они должны прибыть к Стауницу. И Артузов, и Стауниц понимали, что эти люди едут в качестве контролёров, и каждый по-своему опасался их. В то же время появилась возможность установить через них прямые связи с Кутеповым и, более того, проникнуть в возглавляемый им РОВС.
Шульцы прибыли с опозданием, изнурённые дорогой и взбудораженные. Своим первым впечатлением о Марии Стауниц поделился с «напарником», чекистом Зубовым:
— Психопатка, с бледным лицом, судорожно сжатыми губами и широко открытыми горящими глазами. Призналась, что является племянницей Кутепова и её настоящая фамилия Захарченко.
В материалах по делу «Трест» прибывшая пара получила кличку «Племянники». Они попали в цепкие объятия чекистов, и если раньше Мария в какой-то степени сама управляла событиями, то теперь, не сознавая этого, она на какое-то время стала игрушкой в чужих руках.
Она рвалась к активным действиям, к диверсиям, к террору. Чтобы не допустить этого и как-то занять «Племянников», им нашли дело: сняли для них ларёк на Центральном рынке, где они, торгуя сахарином, одновременно исполняли роль «почтового ящика» — получали пакеты для «Треста» от сотрудников польского и эстонского посольств и передавали им пакеты «Треста». Кроме того, Стауниц поручал Марии шифровку писем, отправляемых за границу. Это была нелёгкая, требующая усидчивости и отнимающая много времени работа, но «Племянников» надо было не только нейтрализовать, но и заставить действовать на пользу «Треста».
