Дом Лысовых был занят под местный совет, и она поселилась в маленьком флигеле, во дворе; здесь, чуть ли не на глазах у совета, организовала переправу офицеров на обозах, следовавших на восток за солью, к Колчаку через чехословацкий фронт.
Офицеры, ожидавшие отправки, скрывались в зарослях сада и под лестницей в чулане флигеля. Однажды ночью к Марии постучали. Она открыла и сразу узнала пришедших. Одним из них был генерал Розанов, ещё недавно вручавший ей Георгиевский крест, другим — полковник Захарченко, старый друг её покойного мужа. Встреча была радостной, но недолгой. Розанова отправили с первым обозом, впоследствии он стал начальником штаба Колчака. У Захарченко же открылась рана, и ему пришлось задержаться.
Мария преданно ухаживала за больным, и они полюбили друг друга. Вскоре скромно справили свадьбу. Теперь она стала Марией Захарченко, под этим именем она и вошла в историю разведки.
Захарченко когда-то служил в Персидской бригаде и имел там надёжные связи. Каким-то образом он достал документы о том, что является персидским подданным. Так и Мария приобрела подданство Персии.
Дело по переправке офицеров стало опасным — на след Марии вышла ЧК. Надо было поскорее убираться из Пензы.
Новые «персы» отправились в Астрахань, пароходом добрались до Пехлеви, где друзья полковника уже наладили выгодное дело. Теперь можно было жить в покое.
Но Марии была полна ненависти и мечтала отомстить тем, кто отнял у неё имение и любимый конный завод, в который она вложила столько труда и сердца. До Персии стали доходить слухи о том, что на юге России создаётся Добровольческая армия. Муж колебался, но Мария настояла: «Мы едем туда!»
Прямого пути через Кавказ не было, пришлось добираться окольным — через всю Персию, Индию, а затем на английских пароходах через Порт-Саид и Босфор в Новороссийск. Здесь полковник Захарченко принял под своё командование Кавказский полк, Мария стала его ординарцем, а при ней состояли ещё два ординарца-перса.
Мстить красным она решила до конца, и злоба её нарастала с каждым боем, с каждым прощанием с погибшими однополчанами. Она неслась в бой, как на праздник, не щадя ни врагов, ни себя.
Вся печальная эпопея Добровольческой армии вписалась в её жизнь: поход на Москву, успехи и поражения, новороссийская катастрофа, Крым, Северная Таврия, непрерывные бои. Как многие в то время, Мария перенесла и тиф, сначала в седле, а потом в подводе в обозе полка.
Она стала ещё более жестокой. С дикой, бешеной злобой казнила захваченных в плен красноармейцев, сама расстреливала их из пулемёта и заслужила прозвище «Бешеной Марии».
Но всему приходит конец. В кавалерийской атаке полковник Захарченко был тяжело ранен и умер на её руках. Почти прямо от его могилы она снова пошла в бой, в котором искала забвения либо смерти.
В одном из последних боёв, в ноябре 1920 года, Мария была ранена, отбилась от полка и с отмороженными руками и ногами с трудом добралась до Керчи, где попала на последний пароход, уходивший в Константинополь.
Далее началась унылая жизнь, через которую прошли тысячи эмигрантов, офицеров Белой армии. Печально известное «Галлиполийское сидение», голод, холод, безденежье, а главное — полное отсутствие надежды на что-то — то ли на новую успешную войну против большевиков, то ли на человеческое устройство в этом треклятом эмигрантском мире.
С кавалерийским эшелоном Мария осенью 1921 года попадает в Сербию. Снова борьба за жизнь, за кусок хлеба, и мечты о новом походе… С этими мечтами она пробирается на север, в Германию. У неё есть возможность поехать в Париж, куда её зовут друзья её дяди, генерала Кутепова.
